Исследование феномена катарсиса

уверенностью, не допускающей никакой условности. С раскрытием преступления

наступает время трагического пафоса. Т.е. «контраст блаженной невинности со

смрадом и суетой преступления, светлого и умного самоутверждения себя – с

мраком и скорбью самораспыления в смутных исканиях стать на место другого,

- этот контраст вызывает потрясение человеческого существа и создает пафос

трагизма»[16], о котором шла речь ранее.

Оценить и опознать преступление с точки зрения утерянного невинного

счастья, значит, начать труд по восстановлению попранного. Светлая

невинность должна восторжествовать. Это может совершаться в виде возмездия

или как-нибудь иначе. И если это сделано, тогда наступает очищение

страстей, «прошедшее через тьму и смрад преступлений и самозабвения»[17].

Понятия «страха» и «сострадания», через которые происходит очищение

души, определены Аристотелем следующим образом.

В). «Страх» и «сострадание».

Событие трагично только тогда, когда оно расценивается с точки зрения

того, что должно было бы осуществиться, но не осуществилось. Только когда в

той или иной форме присутствует эта оценка с точки зрения высшего,

нетронутого и невинного, можно говорить о трагичности случившегося. Эта

оценка, восстанавливающая высшие законы жизни и необходимо оправдывающая их

именно в силу того, что они в данном трагическом случае нарушены, может

быть дана в самых разнообразных формах. Наиболее непосредственная форма

этой оценки – это страх и сострадание, введенные Аристотелем как

необходимый момент самого понятия трагического мифа. В «Риторике» он

говорит: «Пусть будет страх некоторого рода неприятное ощущение, или

смущение, возникающее из представления о предстоящем зле, которое может

погубить нас или причинить нам неприятность»[18]. Человеку страшно то, что

непосредственно может причинить страдание. Страшными могут быть: признаки

вещей и событий, способные разрушить счастье и причинить вред; вражда и

гнев опасных людей; несправедливость, обладающая силой; оскорбленная

добродетель, обладающая силой, и т.д. Не испытывают страха те, кто считает

себя обеспеченными от страдания, а испытывает страх тот, кто, как ему

кажется, может пострадать от тех или иных людей или вещей. С другой

стороны, не переживает страха тот, кто уже перенес все возможные страдания

и несчастья. Значит, для того, чтобы испытывать страх, «человек должен

иметь некоторую надежду на спасение того, за что он тревожится. Тут

происходит размышление о том, как можно было бы его спасти, а о безнадежном

никто не размышляет»[19]. Таким образом, страх, по Аристотелю, есть:

неприятное ощущение, или смятение, возникающее из представления о

предстоящем зле, которое может погубить человека или причинить вред ввиду

своей непосредственной близости, но которое все еще оставляет у него

надежду на минование этого зла. В применении к трагическому мифу страх

делается неприятным ощущением активного выхода из подчинения мировым

законам, так что есть надежда на восстановление попранного и поруганного.

В Риторике Аристотель дает и анализ сострадания. «Пусть будет

сострадание некоторого рода печаль при виде бедствия, которое может повлечь

за собой гибель или вред и которое постигает человека, этого не

заслуживающего, [бедствия], которое могло бы постигнуть или нас самих, или

кого-нибудь из наших, и, притом, когда оно оказывается близким»[20]. Чтобы

почувствовать сострадание, человек должен считать возможным, что сам он,

или кто-нибудь из его близких, может потерпеть какое-нибудь подобное

бедствие. Люди, совершенно погибшие, не испытывают сострадания, так как, по

их мнению, они уже все потерпели и больше им нечего терпеть. Также не

испытывают сострадания и люди вполне счастливые, так как, обладая всеми

благами, они, конечно, обладают благом и независимости от всяких бедствий,

а сострадать – значит вникать в бедствие другого, следовательно, сострадать

может тот, кто считает для себя возможным потерпеть, т.е. люди, уже

пострадавшие и избежавшие гибели. Сюда относятся: и зрелые люди, по опыту

или в силу размышления знающие об опасностях жизни; и люди слабые и

трусливые, обладатели семьи и близких людей; и люди, состоящие во власти

страстей, аффектов и пр., поскольку такие люди, будучи всецело поглощены

своим состоянием, не могут размышлять; и люди, считающие хотя бы некоторых

других людей хорошими и не заслуживающими несчастья. Аристотель дает

длинное перечисление обстоятельств, вызывающих сострадание: все горестное и

мучительное, способное повлечь за собой гибель, бедствия от судьбы,

различные роды смерти, раны, побои, старость, болезни, насильственная

разлука, позор, слабость, увечье и т.д. В итоге можно сказать, что

сострадание, по Аристотелю – это скорбь при виде бедствия, которое может

повлечь за собою гибель или вред и которое постигает человека, этого не

заслуживающего, бедствия, которое могло бы постигнуть или нас самих или

близких нам, и притом, когда оно окажется непосредственным. Сострадание

предполагает в сострадающем средину между страдающим и счастливым

состоянием и сочувственную оценку того, кому сострадают. Сострадание –

также середина между мужественной страстью (гнев, смелость), стремящейся к

овладению и победе, и высокомерием, не рассуждающим о том, что можно

потерпеть, и не преодолевающим ничего противного, т.е. тут одновременно и

преодоление страдания и подчиненность ему, согласие на него. В применении к

трагическому мифу сострадание «есть оценка преступления или жертвы

преступления с точки зрения чуждости их в глубине своего существа

преступлению как таковому и вера в то, что нарушение законов ума произошло

не по вине ума, но – иного, инобытия»[21].

Страшное и жалкое должно быть имманентно самому мифу, т.е. вытекать

только из сцепления самих происшествий. «Страшное и жалкое, - пишет

Аристотель, - может быть произведено театральной обстановкой, но может

также возникать и из самого состава событий, что имеет [за себя]

преимущество и составляет признак лучшего поэта. Именно, надо и без

представления на сцене слагать миф так, чтобы всякий, слышащий о

происходящих событиях, содрогался и чувствовал сострадание вследствие

[изображаемых в пьесе] происшествий: это почувствовал бы каждый, слушая миф

«Эдипа». Достигать же этого путем театральной обстановки менее всего

художественно и нуждается [только] в хорегии. Те же, которые путем

сценического представления изображают не страшное, а только чудесное, не

имеют ничего общего с трагедией, так как от трагедии должно искать не

всякого удовольствия, но [только] ей свойственного. А так как поэт должен

доставлять помощью художественного изображения удовольствие, вытекающее

из сострадания и страха, то ясно, что именно это должно заключаться в самих

событиях»[22]. Аристотель указывает на некоторые типы построения

трагического сюжета в зависимости от имманентности ему страха и

сострадания. Так, если враг заставляет страдать врага, то он не возбуждает

сострадания, равно как и лица, относящиеся друг к другу безразлично. Но

когда эти страдания возникают среди друзей, например, если брат убивает

брата, или сын – отца, или мать – сына, тогда трагический миф дает

подлинный страх и сострадание; и другие случаи. Тот же закон страха и

сострадания заставляет поэта давать определенную характеристику и своим

героям, и их поступкам. «Ясно, что не следует изображать благородных людей

переходящими от счастья к несчастью, так как это не страшно и не жалко, но

отвратительно, ни порочных [переходящими] от несчастья к счастью , ибо это

менее всего трагично, так как не заключает в себе ничего, что [для этого]

необходимо, т.е. не возбуждает ни чувства справедливости, ни сострадания,

на страха; наконец, вполне негодный человек не должен впадать из счастья в

несчастье, так как подобное стечение [событий] возбуждало бы чувство

справедливости, но не сострадания и страха; ведь сострадание возникает к

безвинно-несчастному, а страх – перед несчастьем нам подобного;

следовательно, [в последнем случае] происшествия не возбудят в нас ни

жалости, ни страха. Итак, остается [герой], находящийся в средине между

этими. Таков тот, кто не отличается [особенной] добродетелью и

справедливостью и впадает в несчастье не по своей негодности и порочности,

но по какой-нибудь ошибке, тогда как прежде был в большей чести и счастьи,

каковы, например, Эдип, Фиест и выдающиеся лица подобных родов»[23].

Итак, из определения трагического мифа с его моментами страха и

сострадания он дедуцирует формальную структуру самого сюжета трагедии.

Последним же этапом в развитии понятия трагического мифа является очищение,

исследованием которого занимались и мыслители прошлого, и наши

современники. В следующей главе сделан анализ этого феномена на основе

работ Аристотеля, античных мыслителей, исследователей катарсиса пост-

аристотелевского периода, а также дано представление феномена в

интерпретации А.Ф. Лосева.

2. Катарсис: понятие, сущность и функции.

А). Античное понимание катарсиса как эстетической категории.

Аристотелев трагический катарсис породил огромное число гипотез, так

как Аристотель, хоть и обещал пояснить, что это такое, но так и не успел

этого сделать. Наиболее вероятно, как считает А.Н. Чанышев в своей книге

«Аристотель», автор думал, что трагическое действие посредством страха и

сострадания встряхивает душу зрителей и мощным потоком эмоций смывает то,

что пряталось в подсознании, при помощи этого внешнего раздражителя «мусор»

на дне души пережигается. Но существуют и другие истолкования катарсиса.

Тем более что и до Аристотеля, катарсис связывали с эстетическими

переживаниями человека. Например, музыкальное очищение (Пифагор) или

очищение красотой и добродетелью (Платон).

Еще Гераклит, по свидетельству стоиков, настаивал на очищении огнем.

Эмпедокл говорил о возникновении безумия из душевной «нечистоты». В

противоположность этому материалистическому учению о катарсисе Платон

выдвинул свое понимание очищения души как освобождения от тела, от страстей

или от наслаждений. Правда, он употреблял термин «катарсис» и в широком

смысле слова, как очищение тела.

Так, согласно Платону, «все лучшие качества человеческого характера:

красота, благородство, мужество и даже знание являются результатом

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10



Реклама
В соцсетях
скачать рефераты скачать рефераты скачать рефераты скачать рефераты скачать рефераты скачать рефераты скачать рефераты